Сергей Рощин, проректор Высшей школы экономики

С каким целями ВШЭ входит в партнерство c Coursera?

Это вопрос не только к Высшей школе экономики, а ко всей системе образования. Мы находимся в процессе технической революции. Элемент дистанционного образования был и раньше. Что изменилось? Во-первых, образовательные инструменты стали на порядок удобнее, раньше была только записанная говорящая голова. Технологии создают информационную электронную среду, куда в условиях тотальной сети можно погружаться в любое время. Во-вторых, только сейчас появляется глобальный рынок образования и глобальная конкуренция: студенты всегда могут найти и выбрать курсы, которые ведут лучшие преподаватели. Университетам надо научиться с этим жить и начать представлять продукты в новом формате. Нужно решить, в чем состоит конкурентоспособность традиционного образования, если многое можно перевести в онлайн. Мы задумались, как реагировать на эту революцию, и первое, что мы сделали — решили входить в пространство MOOC. Почему именно Coursera? Пока это наиболее успешная компания, которая имеет значительную долю на рынке и активно продвигается. Мы много спорили и решили начать с курсов на русском. Несмотря на то, что языковые барьеры стираются, мы понимаем, что русскоязычное пространство онлайн-обучения пустует. Мы сделали стратегический упор на базовые курсы по социальным и экономическим дисциплинам, в которых можем считать себя профессионалами. Другая часть курсов связана с инструментальными знаниями, например, работой с данными. Курсы на английском тоже делаем. Будем смотреть, как реагирует аудитория, и двигаться дальше. Мы хотим не просто делать курсы, но и чтобы наши и другие студенты активно использовали эти возможности. В мае на Ученом совете мы приняли решение, что будем засчитывать студентам on-line курсы, которые они освоят.

Нужно решить, в чем состоит конкурентоспособность традиционного образования, если многое можно перевести в онлайн.

Это будет реализовано официально? Ведь, кажется, есть какие-то ограничения в российском законодательстве.

Нет, это политика университета. Студент к нам придет и скажет: «Этот курс есть в образовательной программе, я его прослушал здесь, а не в аудитории». И мы зачтем, если поймем, что это нормальный курс, а не недельный вместо трех месяцев.

Кроме попытки прощупать почву и поделиться знаниями, есть ли какие-то конкретные цели, допустим, собрать на курс сто тысяч человек?

Мне кажется, бессмысленно ставить количественные ориентиры. Курс по арифметике всегда будет более востребован, чем курс по нейроэкономике. С другой стороны, курсы, рассчитанные на узкий сегмент, могут предлагать профессиональные высококлассные знания. Статистика, конечно, важна, но не с точки зрения раздачи наград — кто первый, кто последний — а для понимания структуры рынка. Мы хорошо знаем, что вопрос не только в количестве записавшихся, а в тех, кто дошел до конца. Нужно еще посмотреть, насколько осваиваются курсы, выстроить грамотную технологию оценивания.

Coursera помогает с методиками?

Скажем так, Coursera находится в нормальном рабочем диалоге с нами и с другими университетами. Они просто делятся опытом, говорят, как лучше. Тем более, развиваются, что называется, не по дням, поэтому многое меняется.

Вы можете потом как-то использовать выложенные курсы?

Я себе плохо представляю преподавателя, который сделал курс, а потом никак не использует то, что наработал. Но курс в аудитории — это не курс на Coursera. В аудитории преподаватель должен быть экспертом, который cобирает информацию и расставляет приоритеты. В нормальной образовательной системе уже никто не рассказывает «от и до». Вдобавок в аудитории есть обратная связь. А в онлайне на первый план выходит задача первичного ознакомления с материалом за счет различных инструментов.

Как ВШЭ относится к тому, что данные будут оставаться у Coursera? Некоторые европейцы в таких случаях переживают: «Как же так! Мы отдаем лучших студентов, в стране останутся одни официанты».

Знаете, я очень просто отвечу. Я специалист по Labor Economics, по рынку труда. Нельзя расставить столбы для ограничения мобильности человеческого капитала, это странная иллюзия. Развитые рынки, предлагающие интересные рабочие места, привлекут наиболее сильных людей, студенчество и пост-студенчество. Об этом нам говорят экономические законы, и странно, если было бы по-другому. Если американская экономика будет оставаться сверхсильной, то она в любом случае привлечет специалистов. Если нет, европейцы останутся в Европе. Если мой ученик работает в лучших местах мира, то преподавателю и университету надо больше гордиться, чем печалиться.

Вы сейчас репетируете на Coursera, а потом будет участвовать в других платформах, в том числе и в русскоязычных?

Про русскоязычные платформы отдельный разговор — их пока нет. С «Универсариумом» мы в контакте, но у них еще нет готовых организационных схем. Coursera хороша тем, что они отработали многие технологические бизнес-процессы: контракты, взаимоотношения, партнерства. Российские проекты пока до этой стадии не дошли.