Итак, долгое ожидание в Ш-2, хоть и прибыл туда за 2 часа до вылета, что по меркам рейсов в штаты чуть ли не опоздание, так как предписанная перетряска вещей съедает время. Доброжелательные перетрясчики поинтересовались, не везу ли я марганцовку.

»Конечно, нет, а почему нельзя?». «Сильный окислитель, – говорят. – Потечет она у вас, а у кого-то, допустим, серная кислота, вам это надо?»

Новый Боинг 767. Над Россией – безоблачное небо. Медленно-медленно ползут машинки по тесемке новорижского шоссе, тесемка превращается в ниточку, которая упирается в пятно Волоколамска и становится более извилистой.

Авиакомпания запретила пить спиртное, пронесенное с собой на борт. Параллельно в эконом-классе перестали предлагать вино. «Только то, что купили у нас». Это – плюс, так как пьяных дебошей теперь станет на их рейсах существенно меньше.

Прилет – в первый терминал JFK. Это лучше, чем мрачный тесный третий, куда раньше прилетали.

К самолету подъезжает электрокар. За рулем – негр с воротником как у Дарт Вейдера. Внушительно смотрится.

Очередь в INS. Внутреннее напряжение, попытки расслабиться. У стойки негр, с милой улыбочкой побеседовавший с прошедшей передо мной дамой. Я ему доброжелательно – «гуд афтэнун». Он в ответ «we will see…». Мол, это мы еще посмотрим, насколько гут твой афтенун. Берет документы, штампует, чуть не забывает отдать мне гринкарту, с милой улыбкой извиняется.

Так как меня никто не встречает, иду к air train. Это такой специальный поезд, который ездит по эстакадам.

Осознаю, что отнюдь не понятно, на какой садиться и куда ехать. Консультируюсь, сажусь в первый из двух вагонов (назвали бы его train-ом, если бы был один вагон?) и с интересом отмечаю, что машиниста нет. А поезд едет, объявляются остановки. Прибываю к станции метро. Для выхода из этого air train в город нужно заплатить $5, для входа в метро – $7.

Спрашиваю «где платить» – показывают на автоматы.

Хорошо, что у меня была с собой 50-долларовая купюра! Сотки автомат не принимает. Ладно, запихиваю оную зеленую бумажку с розоватым отливом, вижу на тачскрине надпись «хотите карточку…?» Не дочитывая после слова «карточку», жму «yes» и понимаю, что сдачи не будет. Карточка – вот она, прямоугольник с магнитной полоской и отрезанным углом. И все. Я с растерянным лицом и карточкой в руках иду к сотрудникам.
Что делать?

Вот тебе конверт, напишешь заявление, пришлем по почте чек.

Не меняю выражение лица. А еще что-нибудь можно сделать? Подходит очень бодрая крупногабаритная негритянка невысокого роста, говорит «дай-ка, парень, карту, сейчас заработаем мы тебе денег!»

И давай народ водить по 5 долларов в город. Карточку прокатит, 5 баксов возьмет и мне отдает.

А я складываю. Когда 40 набралось, она говорит: «Все?» «Все», – отвечаю я, радуясь, что потерял не 43, а всего лишь 3 доллара.

Сажусь в метро и наблюдаю очередного колоритного персонажа африканского происхождения. Товарищу лет 35-40. Он сидит в среднего размера наушниках, что-то слушает – никому не слышно что: звук поезда, хоть и наземного пока, заглушает. И поет. Так задушевно! Прослезиться можно.

Первые несколько станций поезд идет по земле, как обычная электричка. Потом перебирается на эстакаду. Ближе к Манхеттену ныряет под землю. Вагон отделан пластиком, на котором лишенные фантазии патриотичные американцы сделали узор из своих гербов. Посветлее, потемнее – вперемежку.

В вагоне – грамотная поперечная загородка у дверей. Она – сплошная по высоте, то есть можно на нее облокачиваться и никто из сидящих пассажиров не упрется вам в задницу локтем, как это бывает в популярных в России вагонах «81-7145». Вагоны широкие, поэтому кое-где сидушки стоят как в наших электричках – поперек. Правда, по две, а не по три.

Я сижу на угловом стульчике, обняв рюкзак и придерживая чемодан. Ко мне подсаживается девица среднесимпатичной негритянской наружности.

Вспоминая страсти про сэкшуал харасмент, отползаю подальше. Но через пару остановок подсаживается девица с другой стороны. Вставать некуда, народу уже много набилось, к тому же ехать еще минут 35, не меньше. Поэтому просто вжимаюсь в стенку вагона. В голове мысли про «5 лет или штраф 10 килобаксов». Вспоминаю, как одна девушка рассказывала, как им в школе объясняли, что такое секшуал харасмент. Sexual harassment is… – обратите внимание на прекрасное, всеобъемлющее определение – everything what bothers you. Lawsuit them!

Интересны параллельные пути в одном туннеле. Наш поезд догоняет другой, идет с той же скоростью, потом обгоняет его.

Какие-то станции он проезжает, иногда пачками по 5 штук. Стены на станциях отделаны простым кафелем, более мелким, чем на «Речном вокзале» и подобных ему ваннообразных сооружений 70-х годов. Названия на стенах станций более лаконичны, чем на вывесках посередине платформ. Например, не «west 14th street», а «14th». С ростом номера улиц увеличивается и лаконичность – «59».

Осознав, что осталось проехать чуть больше 100 улиц, воодушевляюсь. Поезд, хоть и экспресс, идет долго. По дороге машинист сам объявляет остановки и то, на какие паромы/вокзалы можно попасть, выйдя из них. Проехав остановку «сто семьдесят какая-то улица «(машинист ничего не сказал про автовокзал имени моста Джорджа Вашингтона), интересуюсь, где лучше выйти, чтобы попасть к G.W.bridge. Мне говорят, что лучше всего на предыдущей, но и следующая подойдёт.

Выхожу, поднимаюсь на «overlook terrace» – это такой неширокий металлический коридор над платформой.

Иду к выходу, обнаруживаю остановившийся эскалатор. «Ничего! По ступенькам как-нибудь», – думаю я и ступаю на лестницу. И тут понимаю, что она спокойно подняла бы меня на крышу пятиэтажного дома, начнись она с поверхности земли. «Но пасаран», – говорю про себя и вместе с 22-килограммовым чемоданом плюс рюкзаком за плечами бодро иду вверх. Сердце тоже ведь нужно иногда нагружать.

Добираюсь до автобусных касс. Говорю, что мне в файр лон. Кассирша, заведующая нью-йоркскими автобусами, высокомерно так говорит: «Туда идите с вашим фэйр лоном». Прохожу по узкому, сантиметров 70 коридору, поднимаюсь на второй этаж – оттуда отправляется нужный автобус. Водитель – как уже стало привычно за последние полтора часа – темнокожий, вежливый, аккуратный. В автобусе, как и в московских маршрутках, нужно прокричать «остановите там-то» (висит табличка на тему «говорите громче, а то проедем»), после чего загорается надпись на табло «просят остановку», а потом «идите аккуратно».

Ох уж эта предупредительность! Видимо, кто-то кого-то когда-то засудил и после этого случая всех пассажиров предупреждают.

Может быть, есть и такой эффект – люди воспитываются и становятся предупредительными. Например, на боооольших бочках с топливом, принадлежащих одной из заправочных сетей, надпись – «водите осторожно».

На улице - +5 цельсия или около того. В автобус подсаживается парень в футболке и шортах. Морозостойкий, однако!

Друзья дали машину – «Ниссан сентра» 90-го года. При этом несколько раз спрашивали: «Ты точно умеешь водить машину с механической коробкой передач?» Кузов – самый, по моим представлениям, странный – двухдверный седан. Машинка снаружи неказистая, угловатая, однако бодрая, устойчивая на дороге. За все время, что я на ней ездил (наездил 850 км) нареканий не было.

На следующее утро сделал два пробных заезда.

Бросилось в глаза дублирование знаков текстовыми надписями. После того, как мне посигналила стоящая позади меня полицейская машина, вспомнил, что для поворота налево не всегда нужно дожидаться зеленой стрелки налево. Еще через день вспомнил, что в Нью-Джерси можно поворачивать направо на красный свет.

Regular (87) бензин стоил примерно $2.20 за галлон (дело было в феврале 2007-го). На этом бензине ездят практически все местные машины. Для некоторых рекомендован Plus (89, он по $2.33). В Штаты не импортируются авто с двигателями, которым предписан только 92-й бензин и выше. Получается, что бензин стоит примерно 15 руб. 50 коп. за литр. Regular Plus (89-й, так понимаю, что сопоставим по составу с 92-м в Москве) стоит чуть дороже – 16.25 руб. за литр. Сравните с ценами на 80-й бензин в Москве и тем более Питере! И это при том, что Россия – экспортер, а Штаты – импортер нефти!!! Вся добытая в Штатах немногочисленная нефть складывается в национальные запасы. Вот здесь за Российскую державу обидно. Очень. Итак, если нужно заправиться на Лукойле по 17 с небольшим рублей за литр качественного 92-го бензина, то вам – в Нью-Джерси.

Некоторое время приучал себя к местным «диким нравам».

А именно: машины не запирают. Панель магнитолы оставляют в машине. В машине же лежит миска с монетами. Дома не запирают на ночь. А в Принстоне можно даже детей отправлять гулять в соседний парк без опаски. Правда, нельзя оставлять дома без присмотра, если ребенок младше 14 лет. Зато, когда оставил в машине Garmin Street Pilot 550, тоже все обошлось.

Из цен на недвижимость:

квартира 120 метров на окраине Принстона стоит 230 тыс. долларов. Маленькая 1-комнатная квартира в центре Джексонвиля (Флорида) обошлась моему приятелю в 70 тыс. долларов.

Что было осмотрено.

Принстонский университет. Здесь последние 22 года своей жизни жил и работал Эйнштейн. В сувенирном магазинчике с соответствующим названием Landau есть угол – микромузей Эйнштейна. Там есть его портрет в натуральную величину, вырезанный по контуру. На портрете он держит в руках табличку со своим именем, фамилией, годами жизни и надписью Relatively famous («Относительно известный»). Хорошее чувство юмора!

Next stop – парк скульптуры.

Большой парк. Прекрасный ландшафтный дизайн. Скульптуры – в самых неожиданных местах. Когда паркуешь машину, видишь товарища, который развалился на газоне и что-то пишет в тетрадке. Масштаб – 1:1. Подходишь ближе – ага, скульптура. По парку гуляют настоящие павлины. Некоторые из них – с целыми хвостами. Павлины подпускают посетителей метра на три. Есть мостик и пруд, сделанные по картине Моне. Есть скульптурная группа – мужчина и женщина у пруда и художник, который их рисует. Причем картина у него адекватная. Много скульптур людей в натуральную величину. Все они одеты по моде девятнадцатого века.

Город контрастов Нью-Йорк осмотрен мельком.

Заметил, что Манхеттен меня не напрягает, как иногда в былые времена. То ли статус туриста сказывается, то ли толстокожим стал… В центре Манхеттена продолжают строить Пахнет бетоном, шумят привязанные к строящемуся небоскребу краны.

На обратном пути в метро пришлось покупать билет в автомате – на кассе дешевые одноразовые (точнее – действительные 2 часа после покупки) билеты не продают. В автомате интерфейсы – на английском, испанском, русском и китайском языках.

В вагон зашел чернокожий товарищ с двумя барабанами и складным стульчиком.

Сказал, что будет играть «music for your ride». Очень лихо отстукивал на протяжении минут пяти. Потом многократно пожелал всем безопасных путешествий, собрал немного денег и удалился. Поездом, судя по объявляемым остановкам, управляла женщина. Для меня это было непривычно. Из стандартных «ваннообразных» станций выделялась 81street – museum of natural history с хорошими мозаиками.

В центре Манхеттена встретился с бывшим коллегой. Он и довез меня до аэропорта JFK, поначалу петляя по второстепенным улочкам. Он прекрасно знает Нью-Йорк. Сказывается таксистское прошлое. Как говорится, «люби и знай свой край».

В аэропорту заметил надпись на носу самолета австрийских авиалиний – China. Что это означает, осталось для меня загадкой.

Общее резюме от этой поездки подтверждает давнишние наблюдения: в Штатах хорошо быть туристом. Подозреваю, что хорошо жить (в просторном доме в благополучном районе, без долгов, с надежным источником дохода, прилично превышающим достаточный уровень, с отзывчивыми друзьями по соседству). Наверное, богатым туристом быть еще лучше. Может, когда-нибудь попробую…